А. ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ СТАТЬИ
I. РА – ДИАСПОРА, РА – ЗАГРАНИЦА: ВЗАИМНЫЕ СВЯЗИ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
Карапетян Р.С., О миграционных связях Диаспоры с Республикой Армения,
ХАИА, 2025, № 7, с. 8-20.
В армянской диаспоре в результате миграций возникает большое количество малых групп и, что самое главное, новых общин. В наши дни современная армянская диаспора (далее: Диаспора) представляет собой активно диффузирующуюся в мировом пространстве динамичную общность, в результате чего образуются активные миграционные связи. Они характеризуются как долговременными процессами пространственного перераспределения ар- мянского населения, так и интенсивными кратковременными поездками в Республику Армения (далее: РА), обусловленными этническим самосознанием, кровнородственными узами, экономическими связями и т.д. В этом плане наиболее интересным представляются намерения части современной Диаспоры переехать в РА. Насколько это выражено и каким образом связано с общим состоянием современной Диаспоры, местоположением и окружением, временем адаптации, динамикой передвижений, одним словом, целым набором причинно-следственных связей, – задача, которая требует эмпирического анализа факторов, обуславливающих эти передвижения. Все это требует разработки многофакторного анализа движения армян Диаспоры в РА, который представлен в данной статье. На основе материалов социологических исследований армян – жителей городов Грузии, Франции, Испании, Чехии, США, Ливана и Ирана, в статье анализируются миграционная ситуация в каждой из исследуемых общин, интенсивность кратковременных поездок в РА и намерения переехать в республику своей национальности.
Варданян Г.В., Акопян М.М., Политика идентичности как составляющая сотрудничества государства с диаспорой (на примере отношений РА – Диаспора),
ХАИА, 2025, № 7, с. 21-33.
Изучение политики, проводимой рядом государств по отношению к своим диаспорам, позволило исследователям выделить разные типы политики. С точки зрения долгосрочного развития и долгосрочной эффективности сотрудничества РА – Диаспора, наиболее примечательным является тип политики, основанный на особенностях идентичности представителей Диаспоры. В статье предпринята попытка выделить, сравнить и проанализировать, – какую политику осуществляли три армянские республики: первая РА, Советская Армения и третья РА в направлении идентичности в Диаспоре. В системе государственного управления трех армянских республик существовали структуры, работающие с Диаспорой, цели и задачи которых, объем и характер работы над идентичностью несколько отличались друг от друга. В годы Советской Армении и третьей РА, несмотря на существенные различия по содержанию, были созданы благоприятные условия для размышлений о реалиях, связанных с идентичностью. В Советской Армении этот процесс стал более очевидным после Второй мировой войны, когда процесс построения отношений с Диаспорой сопровождался деятельностью по сохранению идентичности. После обретения Арменией независимости, были созданы совершенно новые возможности для развития взаимоотношений с армянской Диаспорой, в результате чего был реализован ряд инициатив, однако, в частности, работа в области политики идентичности осталась на прежнем уровне. Несмотря на определенные особенности по сравнению с советским периодом, эти попытки в основном имели цель борьбы с ассимиляцией, сохранения идентичности.
Джебеджян Г.В., Отношения между армянскими общинами Ближнего Востока и Республикой Армения: современные тенденции, вызовы и возможности,
ХАИА, 2025, № 7, с. 34-47.
Отношения между армянскими общинами Ближнего Востока и Республикой Армения (РА) имеют огромное значение для обеих сторон. Чтобы лучше понять и оценить характер нынешних отношений – тенденции, вызовы и возможности – между РА и армянскими общинами Египта, Иордании, Кувейта, Ирака, Ливана, Сирии и Объединенных Арабских Эмиратов, автор провел исследование: 19 открытых интервью с 35–67-летними армянами, проживающими в вышеуказанных диаспоральных общинах. В данной статье представлены результаты, полученные в ходе этих интервью. Данные показывают, что у каждой общины есть свои местные экономические, политические и социальные проблемы. Опрошенные подчеркнули важность своих отношений с офисом Уполномоченных по делам диаспоры. Данные, полученные в ходе интервью, подчеркивают и перечисляют многочисленные возможности – образовательные, экономические и политические, – которые РА может получить, установив более эффективные и продуктивные отношения с различными странами, выбранными для данного исследования. Полученные данные дают идеи для будущих исследований, особенно в области изучения различных путей укрепления отношений Армения–Диаспора, которые, несомненно, способствовали бы взаимопониманию, партнерству, совместным действиям, объединению усилий и взаимной поддержке.
Акопян Г.Л., Социально-культурная жизнь новых мигрантов в Диаспоре:
точка зрения родственников в Армении,
ХАИА, 2025, № 7, с. 48-58.
По оценкам экспертов, занимающихся вопросами миграции, размер отрицательного сальдо внешней миграции из РА в 1988–2019 годах составил около 1600–1700 тысяч человек. В 2020–2022 годах отрицательное сальдо пересечения границы составило 6951 человек. Бо՛льшая часть этих перемещений из Республики Армения (РА) осуществляется в Российскую Федерацию, затем в страны Европы, США, Канаду, страны СНГ и т.д.
Цель статьи – обсудить социокультурную жизнь новых групп мигрантов, эмигрировавших из РА, с точки зрения проживающих здесь родственников. Данное исследование является уникальным с точки зрения методологии, поскольку объектом исследования являются те семьи в РА, часть членов которых эмигрировала и обосновалась за рубежом после 1990-х годов, а субъектом являются членыэмигранты. Материалы исследования собирались с использованием сочетания количественных и качественных методов опроса. Количественное исследование было проведено среди 639 семей, проживающих в 20 городских, 37 сельских населенных пунктах всех регионов РА и в городе Ереване в 2021 году. Качественный анализ основан на результатах глубинных интервью, проведенных (в 2023 году) с 30 домохозяйствами, отобранных из вышеуказанных 639 домохозяйств.
По результатам нашего исследования можно сказать, что, по мнению членов семьи, проживающих в РА, для их родственников, выехавших на постоянное место жительства, очень важно организовать свою активную социокультурную жизнь за границей, при которой этническая сеть имеет большое значение. Она становится не только важным средством адаптации новых мигрантов, но и важным фактором организации их социокультурной жизни в новой среде. Контакты армян в тесной социальной среде также способствуют сохранению культуры и воспроизведению обычаев.
Нерсисян С.А․, Опыт интеграции российских и индийских иммигрантов в Армении,
ХАИА, 2025, № 7, с. 59-70.
В статье рассмотрено несколько примеров разных исторических нарративов (общеармянского, регионального и национального) об армянских общинах Беларуси, Польши и Украины под влиянием национальных традиций, исторической политики государств и их влияния на культуру памяти армянских общин этого региона. В представленных кейсах четко прослеживается зона взаимодействия между нарративами, интересами армянских общин, сложными, политически ангажированными в Восточной Европе национальными проектами и формирующимися в них национальными историческими нарративами беларусов, поляков и украинцев. Подобные пересечения часто формируют конфликты и противоречия. Проанализированы примеры, позволяющие очертить и охарактеризовать точки противоречий: дискуссия о правомерности терминологии «украинские армяне» в период Речи Посполитой (16–18 вв.) в противопоставлении понятию «польские армяне»; пример «трудного» наследия советско-польской войны 1919–1921 гг.; соприкосновение национального исторического нарратива Беларуси с жизнью и культурным влиянием Маджарских. Очевидно, что задача армянских сообществ –показать и доказать свое историческое присутствие и общность историко-культурного наследия для национального большинства. В результате, практически никто не заинтересован в дискуссии о более сложных и гибридных исторических и нелинейных этнических процессах, а также в формировании новых, более сложных и противоречивых исторических нарративов. Тем не менее, вербализация вышеперечисленных проблем и точек противоречий позволяет четче очертить контуры этих процессов, понять роль разных субъектов в них.
II. АРМЯНСКИЕ ОБЩИНЫ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
Захаркевич С.А., Культура памяти армянских общин Восточной Европы и влияние на нее исторической политики и национальных проектов в современном этапе,
ХАИА, 2025, № 7, с. 72-88.
В статье рассмотрено несколько примеров разных исторических нарративов (общеармянского, регионального и национального) об армянских общинах Беларуси, Польши и Украины под влиянием национальных традиций, исторической политики государств и их влияния на культуру памяти армянских общин этого региона. В представленных кейсах четко прослеживается зона взаимодействия между нарративами, интересами армянских общин, сложными, политически ангажированными в Восточной Европе национальными проектами и формирующимися в них национальными историческими нарративами беларусов, поляков и украинцев. Подобные пересечения часто формируют конфликты и противоречия. Проанализированы примеры, позволяющие очертить и охарактеризовать точки противоречий: дискуссия о правомерности терминологии «украинские армяне» в период Речи Посполитой (16–18 вв.) в противопоставлении понятию «польские армяне»; пример «трудного» наследия советско-польской войны 1919–1921 гг.; соприкосновение национального исторического нарратива Беларуси с жизнью и культурным влиянием Маджарских. Очевидно, что задача армянских сообществ – показать и доказать свое историческое присутствие и общность историко-культурного наследия для национального большинства. В результате, практически никто не заинтересован в дискуссии о более сложных и гибридных исторических и нелинейных этнических процессах, а также в формировании новых, более сложных и противоречивых исторических нарративов. Тем не менее, вербализация вышеперечисленных проблем и точек противоречий позволяет четче очертить контуры этих процессов, понять роль разных субъектов в них.
Погосян С.А․, Социально-культурные особенности армянской общины Варны: ситуация, тенденции и развития,
ХАИА, 2025, № 7, с. 89-102.
Одним из вызовов, стоящих перед армянской диаспорой, является проблема сохранения идентичности, которая основана на языке, религии, национальной культуре, памяти о геноциде, идеях сохранения традиционной армянской семьи, которые считались составляющими национального самосознания. В 21-ом веке, как столпу национальной идентичности, среди армян Диаспоры большое значение придается идее армянской государственности и создания мощного государства-родины как гарантии долговечности и развития всех армян.
В докладе предпринята попытка рассмотреть этносоциальные и этнокультурные процессы армян Варны армянской общины Болгарии, изучить происходящие преобразования идентичности, современные социокультурные тенденции и развития.
Проявлением сохранения армянского облика Варны является церковь Сурб Саркис, где осуществляются мероприятия во благо и во имя сохранения ар- мянства. В деле сохранения армянства важную роль, помимо церкви, играют организации, действующие в общине. Важной задачей является обеспечение образования армянских детей на их родном языке.
Следующим важным проявлением армянства является дом полководца Андраника, который расположен на холме Галата в Варне. Очень примечателен памятник Шарлю Азнауру в городском парке, автором которого является болгарский скульптор.
По происхождению и роду деятельности армянская община разнообразна и многослойна. Помимо трудностей культурной адаптации начального периода, некоторые иммигранты из Армении, особенно женщины, в значительной степени добились успеха, вовлекаясь в общественную деятельность. Преодолев культурный шок, связанный с трудностями адаптации к новой среде, они общались и работали с иностранцами, живущими в обществе.
Параллельно стремлению оставаться верными армянству, заметно влияние чужих нравов на армянскую семью. Есть также уникальные случаи нестандартных браков, тенденции и проявления новых восприятий в одежде и во внешнем облике.
Община, особенно действующие организации, нуждаются в консолидации и сплоченности, особенно в вопросах, связанных с национальными интересами и вопросами церкви.
Мартиросян Г.М., Виды экономической деятельности армянских иммигрантов в Польше, результаты диверсификации и изменения этих видов деятельности,
ХАИА, 2025, № 7, с. 103-112.
W wyniku kryzysu gospodarczego w Armenii w latach 90. XX wieku dużo osób (zwłaszcza mężczyźni) w wieku produkcyjnym w celu znalezienia pracy i pozyskania środków finansowych zmuszone były podjąć decyzję o emigracji. Część z tych osób na podstawie pozytywnej informacji na temat możliwości pracy i uzyskania środków finansowych w Polsce od znajomych Ormian już pracujących w tym kraju, oraz korzystając z możliwości przekroczenia granicy polskiej bez konieczności posiadania wizy, wybrała kraj nad Wisłą jako miejsce dla emigracji zarobkowej. Przebywając do Polski większość imigrantów ormiańskich nie rozważły innej niż handel możliwości uzyskania środków finansowych, ponieważ na podstawie informacji od znajomych opuściły kraj macierzyński z gotową koncepcją działań w Polsce. Innymi słowy, mieli jasną informację o produktach, na które było zapotrzebowanie na polskim rynku, o wielkości przewidywalnych kosztów prowadzenia odpowiednich działań i możliwościach wynajęcia tymczasowego zakwaterowania. Podsumowując, można powiedzieć, że zarówno w okresie inicjacji przedsiębiorstwa, jak i w okresie badanym (2018 r.) dominującym rodzajem działalności imigrantów ormiańskich w Polsce okazał się handel, który jednak wykazuje tendencję spadkową. Jako domenę, jednak w znacznie mniejszym stopniu, wskazywano również różnego rodzaju usługi oraz gastronomię. Stosunkowo najrzadziej badani migranci zajmowali się produkcją.
Танаджян Л.А., Барсегян С.С, Армяне в Чешской Республике: особенности общинной жизни,
ХАИА, 2025, № 7, с. 113-124.
Среди широкого спектра исследований армянской диаспоры мало таких, которые фокусируются на новых формирующихся общинах. Большинство исследований сосредоточены на уже сформировавшихся общинах, поэтому новые диаспоральные пространства и очаги остаются незамеченными и не получают должного внимания. Основные причины этого – новые диаспорные очаги не соответствуют представлениям об армянской диаспоре, сложившимся в нашем сознании («классическая диаспора», «диаспора-жертва», «старые и новые общины» и т. д.), эти диаспорные очаги все еще не рассматриваются исследователями как нечто подходящее для того, чтобы называться общинами.
Такие общины представляют собой интересные кейсы, особенно с точки зрения их опыта самоорганизации и воспроизводства идентичности. Общины, сформировавшиеся в основном в результате миграции армян из разных стран и из Армении в советский и постсоветский периоды, недостаточно хорошо изучены.
Предполагается, что при изучении новообразованных общин необходим совершенно новый и непредвзятый подход, чтобы проследить процесс их формирования.
Существующие в Чехии очаги также требуют нового подхода к изучению сообществ. Это утверждение подкрепляется и исследовательским полем: нынешние представления чешских армян об общине отличаются от традиционного восприятия общины.
И, если община уже сформирована, она имеет совершенно иное содержание, чем классическая.
Точками притяжения являются акторы общины, которые могут быть отдельными людьми, структурами, институтами и т. д. В зависимости от формы их деятельности в диаспоре возникает совершенно новый тип социокультурного феномена.
В данной работе мы пытаемся понять, приведут ли эти процессы к традиционной форме общины. Кроме того, представляется опыт самоорганизации «новой диаспоры» на примере одной малоизученной общины. Настоящая статья основана на результатах исследования, проведенного среди армян Чешской Республики в 2022 году. Исследование проводилось с помощью методов глубинного интервью, полуструктурированного опроса и наблюдения.
III. АРМЯНСКАЯ ОБЩИНА США
Галстян М.В., Термин «репатриация» в контексте современных процессов Диаспоры: пример армянской общины Лос-Анджелеса,
ХАИА, 2025, № 7, с. 126-138.
В теории диаспор чаще всего обсуждается роль Родины в существовании диаспоры и сохранении идентичности, однако ограниченное количество исследований посвящены вопросу репатриации. В ряде стран, имеющих диаспору, процесс «репатриации» отсутствует в повестке дня правительственных инстанций, поскольку диаспора традиционно рассматривается в качестве стратегического ресурса.
Термин «репатриация» вошел в оборот после Второй мировой войны в результате возвращения на родину сотен тысяч людей, вынужденно покинувших из-за военных действий страны прежнего проживания. Это распространялось на военнопленных, переселенцев, беженцев, эмигрантов, пытающихся восстановить гражданские права и вернуться на родину. Определени «репатриации» в международной научной литературе в основном государствоцентрично. Часть исследователей, занимающихся вопросами репатриации, определяют ее как возвращение человека в страну происхождения, стремление оказать помощь Родине или призыв к этому, другая часть приписывает данную идею трудовым мигрантам, первое поколение которых обладает четкой связью со своей Родиной/государством.
В армянской действительности репатриация обычно воспринимается как «возвращение» этнических армян в Армению, и этот процесс считается наиболее приемлемой и поощряемой формой иммиграции.
В статье обсуждается вопрос применения термина «репатриация» к разным поколениям традиционной диаспоры, миграционным и субэтническим группам, родиной которых фактически не является Армения. В то же время, некоторая часть традиционной диаспоры по результатам опроса считает Армению лишь местом рождения себя или своих предков, не ассоциируя ее с родиной. Значительная часть диаспоры не имеет предыдущего опыта проживания в Армении, и понятия «Родина» и «возвращение» становятся проблематичными при использовании данного термина. Используя термин «репатриация», порою высказывается предположение, что идентичность диаспоры почти за сто лет не изменялась и не стала неоднородной, что, на наш взгляд является весьма спорным подходом.
Некоторые исследователи, обращаясь к этому вопросу, отмечают, что среди армян диаспоры и Республики Армения имеются представители, будучи родом не из Армении, однако находящиеся в тесных отношениях друг с другом в результате воздействия определенных факторов. И порою, установление официальных связей с Арменией как с Родиной не входит в число их первоочередных задач. Одной из основных задач статьи является также акцентирование внимания на новых предлагаемых терминах, способных комплексно отразить современные реалии армянской диаспоры. Основой для анализа послужили интервью, проведенные методом биографического исследования в 20 семьях разных поколений миграционных групп армян Лос-Анджелеса и в 19 семьях, иммигрировавших и обосновавшихся в Армении.
Свазлян В.Г., Уровень сохранения армянства у американских армян
по материалам устной культуры,
ХАИА, 2025, № 7, с. 139-154.
Данное исследование посвящено народной жизни, а также укладу и образу жизни американских армян, особенностям их разговорной лексики. В нем впервые сделана попытка представить устную традицию американских армян, которая, к сожалению, по сей день не была записана и не стала предметом научного исследования, в то время как являясь непосредственным отражением жизни народа, она может дать ответы на многие вопросы.
Сравнительный анализ половозрастных групп сказительей и народоведческих материалов американских армян, основываясь на Методе количественного анализа, показал численную корреляцию схемы материалов (1.165 единиц), представленного 206 сказительями разных половозрастных групп. Выявлен также количественные и качественные изменения, которым подвергся традиционный фольклор, а также уровень сохранения армянской идентичности среди 5 поколений американских армян на протяжении 100 лет.
Во время пяти наших поездок в США (1979, 1990, 2001, 2004, 2008 гг.), хотя и с перерывами, но все же нам удалось по крупицам записать (а также на аудио- и видеокассеты) самобытные реликвии армянского устного народного творчества.
Следовательно, особенно важно было спасти от бесследного исчезновения и забвения и передать будущим поколениям эти разнородные первоисточники, с национальной точки зрения являющие собой ценный историко-познавательный, народоведческий, культурологический материал, предоставленный нам представителями разных поколений армянской диаспоры США.
IV. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ
Хачатурян Н.Р., Арутюнян М.Б.,Трансмиссия религиозности в семье: теоретические проблемы,
ХАИА, 2025, № 7, с. 156-166.
В наши дни усиливается влияние религиозного фактора на различные сферы общественной жизни. Вопросы о связи религии, религиозности и института семьи становятся особенно актуальными в условиях современного социума. Семья становится одним из главных факторов религиозной социализации детей. На смену первому поколению верующих приходят следующие. Поколения, в свою очередь, различаются характером религиозной социализации и механизмами воспроизводства религиозности.
В данной статье представлен сравнительный анализ изучения трансмиссии религиозности в семье, основанный на современных теоретических подходах и данных зарубежных полевых исследований. Анализ-исследование носит разведывательный характер. В представленном материале основное внимание уделяется описанию феномена религиозности и факторам, влияющим на его переход из поколения в поколение в пределах семьи. Сравнительный анализ учитывает влияние духовно-нравственных ценностей родителей на особенности семейного воспитания. Особое значение придается не столько количественным показателям, сколько социальным институтам воспроизводства религиозности. Учитываются также внешние факторы, влияющие на религиозность семьи: культурная среда, место и роль религии в данном обществе.
Оганджанян Р.С., Особенности применения шкалы Богардуса, измеряющей социальную дистанцию,
ХАИА, 2025, № 7, с. 167-174.
Методы исследования межэтнических отношений значительно разнообразны. Современные информационные технологии сделали данные доступными для тысяч людей, формируя их мнения о различных этнических группах. Это, в свою очередь, может иметь значительные политические, экономические и культурные последствия. Одним из распространенных методов исследования межэтнических отношений является кумулятивная шкала социальной дистанции, разработанная американским социологом Э. Богардусом, представившим ее в 1925 году.
Основная концепция этой шкалы заключается в следующем: готовность общения в конкретной социальной среде является индикатором социальной дистанции между индивидами. В зависимости от степени этой дистанции, были выбраны следующие вопросы для стандартизированного опросника.
В исследованиях, проведенных в США в 1926, 1946, 1956 и 1966 годах, в список национальностей были включены 40 этнических общин, включая армянскую диаспору. Сравнительные данные между исследованиями, проведенными в 1926 и 1966 годах, показали, что армяне снизили свой показатель с 16-го на 20-е место. Богардус отмечает, что у армян есть негативное отношение к турецкому народу, хотя личных встреч с ними не было, и это отношение было сформировано на основе рассказов свидетелей армянского геноцида. Данные были получены через интервью с участниками опроса после шкалирования. Автор отмечает, что эти материалы более интересны, чем стандартизированные данные.
В 2013 году было проведено исследование среди студентов Архангельского государственного университета Российской Федерации с использованием этого метода. В список были включены 30 национальностей, в том числе армян, которые оказались на 23-ем месте (4,78 балла). Опросы проводились среди студентов различных гуманитарных областей, таких как социология, журналистика, PR и связи с общественностью. Результаты исследования подтвердили, что довольно сложно преодолеть этнические стереотипы. Результаты подчеркивают важность учета этнических стереотипов как значимого фактора при формировании отношений с другими этническими группами.
Б. VARIA
V. СООБЩЕНИЯ
Асатрян К.С., Аттестаты системы образования константинопольских армян (конец 19-го – начало 20-го вв.),
ХАИА, 2025, № 7, с. 176-182.
Колекция документов Музея армянской этногряфии содержит ценные бумаги, которые подарил музею Барсег Микаелович Тухладжян (1933–2016гг., Стамбул, армянский филолог, лексикограф: в турецкой прессе и литературе известен под литературным псевдонимом Парс Тухлачи), в числе которых – аттестаты, выданные выпускникам и ученикам армянскими образовательными учреждениямии, статистические данные, охватывающие период с четвертой четверти 19-го века по первую четверть 20-го века, которые предоставляют исключительную возможность ознакомиться с образовательной системой данного периода, преподаваемыми предметами, оценочными шкалами, стипендиями, а в некоторых случаях и поощрительными наградами.
Маркосян С.А., Роль газеты «Aйастан» в культурной жизни армян Kонстантинополя,
ХАИА, 2025, № 7, с. 183-186.
Цель данного статьи-выявить основные факторы оживления культурной жизни в Константинополе в первые десятилетия 19-го века и в этом контексте оценить перспективы развития прессы как фактора сохранения компонентов идентичности и предотвращения поляризации внутри сообщества.
Анализируется видение сохранения идентичности, проблемы и вызовы, отраженные в периодической печати. Предпринимается попытка выявить направленность издающейся в Константинополе газеты «Айастан» в общественно-по- литической и культурной жизни западных армян, в этом случае, демонстрируя роль прессы как социального института в общественной жизни.
Примечательно рассмотреть позицию издания по отношению к общинной жизни, акцентируя ее влияние на сохранение идентичности, воспроизводство и укрепление культурных связей. В этом случае первостепенную роль для сообщества играет поиск точек сопоставимости с данной средой в условиях интеграции, избегая риска окончательной ассимиляции.
Важно констатировать, что анализ содержания прессы позволяет не только понять развитие культурной жизни общины, но и оценить влияние прессы на сообщество, понять основные функции.
VI. ВЫСТАВКА
Арменян Г., Да пребудет с вами свет: видения родины и диаспоры,
ХАИА, 2025, № 7, с. 188-198.
Эта выставка из 47 фотографий призвана представить современный армянский опыт на Родине и в Лос-Анджелесе. Три армянских художника из диаспоры, живущие в Лос-Анджелесе, – Соси Мацунян, Ара Мкртичян и Ара Ошакан – предлагают свой взгляд на жизнь армянского народа в старом и новом мире, народа, который сообща десятилетиями претерпевал политические потрясения, религиозные преследования и нарушения прав человека. Интуитивно и с убежденностью фотографы освещают развивающуюся социальную ткань жизни армян: выживание на родине, опыт иммигрантов в диаспоре и возрождение американцев армянского происхождения на новой земле.
Трое художников выросли с мечтой увидеть независимую Армению. Их надежда стала реальностью в сентябре 1991 года. Вооружившись камерами, трое фотографов отправились в Армению и Арцах, чтобы запечатлеть множество вариаций выживания на этих территориях. Они также задокументировали жизнь армян в Лос-Анджелесе, где сейчас проживает каждый из них.
VII. РЕЦЕНЗИИ
Далалян Т.С., Айриян Л.В., Хечоян А.Г., Études arméniennes contemporaines, 2023, № 15 : Армяноязычная пресса во Франции и создание транснационального пространства,
HAIA, 2025, № 7, p. 200-203.
Когда нет письменности и письменной истории, люди «записывают» свою
историюустными
эпическими
произведениями.
Но и после
появления
письменности
армяне
продолжали
создавать
эпосы,
представляющие
исторические
эпохи.
Можно
сказать,
что вся история
Армении
была
кодирова23
Տե՛ս Սիտալ Կ., Կաշտի քաջեր. Ամերիկահայ առաջադիմական միություն, 1942;
Russell J., The Heroes of Kasht (Kašti k‘ajer): An Armenian Epic. Ann Arbor, 2000.
425
Հայ ժողովրդական
հերոսական
էպոսը
на последовательными
эпосами.
В статье утверждается,
что армянский
народный
героический
эпос должен
включать
следующие
произведения:
1)
этногонические
легенды;
2) «Випасанк
»; 3) «Персидская
война
»; 4) «Таронская
война
»; 5) «Сасунские
безумцы
»; 6) «Кер-огли
». Псевдонародные
стихи
о советских
лидерах
можно
было
бы также
рассмотреть
в этом контексте.
Архаичные
эпосы
были
созданы
согласно
конкретной
схеме
– генеалогической
последовательности
специфических
героев:
1) божественный
персонаж
или его символ;
2) божественные
близнецы
и 3) «умирающий
(и
возрождающийся)
» герой.
Образы
мифологических
и исторических
героев
были
наложены
на эти мифологические
архетипы.
Ключевые
слова:
армянский
народный
эпос, армянский
фольклор,
древнеарянская
литература,
армянская
мифология.
Дакесян А., Haigazian Armenological Review: Четыре книги 43-го и 44-го томов,
ХАИА, 2025, № 7, с. 204-216.
Когда нет письменности и письменной истории, люди «записывают» свою
историюустными
эпическими
произведениями.
Но и после
появления
письменности
армяне
продолжали
создавать
эпосы,
представляющие
исторические
эпохи.
Можно
сказать,
что вся история
Армении
была
кодирова23
Տե՛ս Սիտալ Կ., Կաշտի քաջեր. Ամերիկահայ առաջադիմական միություն, 1942;
Russell J., The Heroes of Kasht (Kašti k‘ajer): An Armenian Epic. Ann Arbor, 2000.
425
Հայ ժողովրդական
հերոսական
էպոսը
на последовательными
эпосами.
В статье утверждается,
что армянский
народный
героический
эпос должен
включать
следующие
произведения:
1)
этногонические
легенды;
2) «Випасанк
»; 3) «Персидская
война
»; 4) «Таронская
война
»; 5) «Сасунские
безумцы
»; 6) «Кер-огли
». Псевдонародные
стихи
о советских
лидерах
можно
было
бы также
рассмотреть
в этом контексте.
Архаичные
эпосы
были
созданы
согласно
конкретной
схеме
– генеалогической
последовательности
специфических
героев:
1) божественный
персонаж
или его символ;
2) божественные
близнецы
и 3) «умирающий
(и
возрождающийся)
» герой.
Образы
мифологических
и исторических
героев
были
наложены
на эти мифологические
архетипы.
Ключевые
слова:
армянский
народный
эпос, армянский
фольклор,
древнеарянская
литература,
армянская
мифология.
VIII. СОБЫТИЯ
Пырналян С., 40 лет интенсивного летнего курса армянского языка и культуры: армянский мир в Венеции,
ХАИА, 2025, № 7, с. 218-219.
Когда нет письменности и письменной истории, люди «записывают» свою
историюустными
эпическими
произведениями.
Но и после
появления
письменности
армяне
продолжали
создавать
эпосы,
представляющие
исторические
эпохи.
Можно
сказать,
что вся история
Армении
была
кодирова23
Տե՛ս Սիտալ Կ., Կաշտի քաջեր. Ամերիկահայ առաջադիմական միություն, 1942;
Russell J., The Heroes of Kasht (Kašti k‘ajer): An Armenian Epic. Ann Arbor, 2000.
425
Հայ ժողովրդական
հերոսական
էպոսը
на последовательными
эпосами.
В статье утверждается,
что армянский
народный
героический
эпос должен
включать
следующие
произведения:
1)
этногонические
легенды;
2) «Випасанк
»; 3) «Персидская
война
»; 4) «Таронская
война
»; 5) «Сасунские
безумцы
»; 6) «Кер-огли
». Псевдонародные
стихи
о советских
лидерах
можно
было
бы также
рассмотреть
в этом контексте.
Архаичные
эпосы
были
созданы
согласно
конкретной
схеме
– генеалогической
последовательности
специфических
героев:
1) божественный
персонаж
или его символ;
2) божественные
близнецы
и 3) «умирающий
(и
возрождающийся)
» герой.
Образы
мифологических
и исторических
героев
были
наложены
на эти мифологические
архетипы.
Ключевые
слова:
армянский
народный
эпос, армянский
фольклор,
древнеарянская
литература,
армянская
мифология.